Я пришёл к «Итальянской работе» 1969 года с обратной стороны. Сначала посмотрел более современную версию, уже потом узнал, что у неё есть старый оригинал, и решил закрыть этот маленький киноведческий гештальт. Включал примерно с мыслью: ну ладно, посмотрим, откуда всё это выросло.
Старое кино иногда приходится смотреть через дополнительный слой терпения. Особенно когда перевод живёт своей отдельной жизнью: сначала слышишь реплику в оригинале, потом сверху приезжает русский голос, где-то между ними ещё пробивается интонация актёра. Первые минут двадцать мозг занят настройкой внутреннего радиоприёмника: убавить английский, прибавить перевод и при этом не возненавидеть всех людей в комнате.
Потом появляется вторая пытка: «Чарли». Чарли то, Чарли сё, конечно, Чарли, да, Чарли, спасибо, Чарли. Возможно, в этом был замысел: показать, что герой Майкла Кейна для всех центр маленькой криминальной солнечной системы. Но когда имя повторяют с такой частотой, оно перестаёт работать как имя и превращается в кнопку на лифте, которую кто-то жмёт каждые семь секунд. Сам Чарли у меня в памяти почти растворился — запомнилось скорее то, как вокруг него постоянно ходят и произносят его имя, будто без этого он исчезнет из кадра.
Зато фильм неожиданно цепляет вещами, которые вряд ли планировались как главный крючок для зрителя из 2020-х. Сработала Мальпенса. В фильме мелькает реплика про аэропорты, через которые герои могут попытаться улететь, и среди них называют Мальпенсу. Обычно такие названия проходят фоном, но тут я встрепенулся: буквально в этом месяце я сам был в этом аэропорту. Забавно, когда старое кино вдруг цепляется за твою недавнюю географию — смотришь криминальную комедию 1969 года, а из неё на секунду выглядывает твой собственный маршрут.
Ещё хорошо работают города и дороги. Итальянские пейзажи, горы, эти широкие виды, где камера вдруг перестаёт суетиться и просто показывает пространство. Сегодня такую сцену давно бы порезали на шесть планов, подложили музыку поплотнее и убежали дальше. А тут камера может задержаться на дороге или случайной детали, показать нужное, ненужное и ещё немного того, что современный монтажёр вынес бы за дверь вместе с пустыми коробками от пиццы. Иногда это красиво. Иногда хочется ткнуть фильм палкой и попросить его ехать бодрее.
Главная историческая радость, конечно, Mini Cooper. В современной версии сцены с ними уже знакомы, поэтому вау-эффекта у меня не случилось. Но в старом фильме у этих машин другая фактура. Они выглядят как настоящие маленькие железные коробки, которые юркали, скрипели и влезали туда, куда нормальная машина полезла бы только после тяжёлого разговора с механиком. Смотреть на них интересно даже отдельно от сюжета — не как на аттракцион ремейка, а как на живую автомобильную археологию.
Вообще оригинал ощущается наивнее и лиричнее. В ремейке мне проще держаться за актёров — знакомые лица, понятный ритм. Здесь решения мягче, почти игрушечные, и отчасти поэтому я смотрел фильм фоном за работой. И, кажется, именно такой режим ему и подошёл: одним глазом следить за аферой, вторым заниматься своими делами, периодически возвращаясь на красивые виды и старые машины.
Финал оставил отдельное недоумение. Автобус зависает на краю пропасти, золото тянет в одну сторону, люди в другую, Чарли говорит, что у него есть идея. И всё. Фильм буквально ставит зрителя рядом с этим автобусом и закрывает дверь. Я понимаю, что такая концовка может считаться знаменитой и даже элегантной. У меня реакция была проще: подождите, а что он там придумал? Как они собирались выбираться? Это план или просто красивая поза на фоне обрыва?
В итоге оригинал остался для меня любопытной точкой происхождения — видно, откуда ремейк забрал золото, Mini и общую схему. Гештальт закрыт. Золото осталось где-то на краю пропасти.
